В тотально-информационном обществе объем рынка во многом будет определяться языковым фактором в сети. Пока активно развивается обмен музыкой, фото и видео. Но на следующем этапе это будет язык. Он уже сейчас важен для представлении продуктов и поиска. Пока лидирует английский, но не за счет более развитой инфраструктуры и понимания правил игры. Скорее, это следствие его распространенности. Следом начнут получать преимущества китайский, хинди и испанский. У русского есть преимущества перед немецким, французским и итальянским. Быстрее всего русский займет позиции в немецко-язычном пространстве, в результате чего образуется немецко-русский диалект. Альтернативный сценарий — сдача позиций и русского и немецкого английскому. Стоит приветствовать проникновение понятий в русский из всех языков. А лучший механизм проникновения — известный бренд.

Это должен быть какой-то специально изобретенный язык или в качестве такового целесообразнее выбрать наиболее популярный из существующих? Многих людей увлек проект эсперанто, который прочили в роли общего языка при создании Лиги наций. Переводы на него художественной литературы демонстрируют его гибкость и информативность. Оригинальные конструкции у клигтонских и эльфовских языков, забавен сольресоль. Не менее интересны компьютерные языки и, развивающаяся там понимание процесса коммуникаций, семиотика. Ждать еще результаты частных проектов или необходима активизация политических институтов? На лицо продолжающаяся острая конкуренция языков. С одной стороны, очевидно, что для оптимизации глобальных коммуникаций рано или поздно будет один язык. С другой стороны, как это согласуется с принципом разнообразия и устойчивого развития?

Язык — не продукт культуры, он продукт политики, ее инструмент как средство коммуникации. А унификация политических инструментов — прямой путь к миру. Языком, как знаковой системой описываются образы предметов, но только сам предмет, доступный ощущению, свой адекватный знак. А язык — это исключительно наше изобретение, конструкт. Тексты же ценны смыслами, а не случайной игрой знаков. Смыслы рождаются из узнавания предметов в образах и отношений между ними.

Язык не соизмерим с другими культурными феноменами, он средство обмена ими, а не то что обменивается. Именно поэтому он самая настоящая политика и первичен относительно иных ее инструментов обмена. Поэтому конструируя язык, мы конструируем новые отношения, перестриваем всю структуру взаимодействия с миром.

Но когда-нибудь, человечество научится обходиться и без языка, манипулируя предметами и их оценками напрямую. И это будет новая эра культуры — постцивилизация, обмен без экономической политики, суть которой, в распределении дефицитного ресурса. А передача знаний будет происходить посредством компьютерных моделей, которые существенно отличаются от языка своей знаковой структурой. Модели будут способны передавать адекватнее динамичные события, а не фрагменты состояний объектов с их статичными отношениями.

Общество — это политическое событие и уже продукт самого языка. И потому тоже является артефактом и конструируется человеком. Кому-то выгодно, чтобы по аналогии с природной стихией, люди считали общественные институты слепыми и бесцельными явлениями. Очевидность скрывается бессмысленными наборами текстов, которые умножаются и порождают хаос. Как любил говорить Наполеон, «общество погубят не пушки, а чернила». Только теперь вместо чернил, еще более простые для копирования еще и коды самих знаков.

Основная задача, не нарушая принципа культурного разнообразия, уважая индивидуальные ценности, бороться с этой информационной энтропией. Сконструировать такую знаковую систему, которая бы была самой моделью мира, более адекватной, чем наши естественные или даже формальные математические языки. И компьютерные языки, развитые до интерфейсов представления информации человеку — возможно, являются направлением решения этой задачи. Поэтому сеть и может оказаться той «вавилонской башней», где культурное разнообразие приобретет свою явную и узнаваемую, отдельным человеком, политическую форму.

Я мало о нем знаю, но то что мне известно, впечатляет. Как раз, он и является показателем разницы между устным языком и письменностью. В нем нет приставок и окончаний, а отношения между именами сущностей управляют служебные слова — предлоги. Нет глаголов (кроме модальных связок) и прилагательных (включая, естественно, и наречий). Определение свойств достигается двусложными и многосложными словами. А сам иероглиф — знак сущности. То есть он оптимален и абсолютно логичен. Если бы он имел более простую фонетику, то стал бы безусловным кандидатом на метаязык. Количество базовых понятий соизмеримо с количеством актуальных корней современных европейских языков. И он показывает, что знаковая письменная форма может быть единой для различных фонетических культур. Докажет ли он свою состоятельность в сравнении с алфафитно-буквенной системой? Причем, на примере японского, можно видеть, что в одной письменной культуре могут сосуществовать обе формы одновременно. Наконец, развитие внешних пользовательских интерфейсов, конечно, продемонстрирует нам, возможно, еще более оптимальные знаковые формы. Но в любом случае, и здесь не обойдется без использования китайского опыта. Язык помогает в распространении культуры. Успехи китайского, английского и испанского (ничего не знаю про хинди!) совершенно не случайны и демонстрируют их силу в оптимальной конструкции. Вот что надо учитывать всем энтузиастом создания искусственных языков. Эсперанто ближе к испанскому, но в нем не предусматривались концепты английского и, тем более, китайского. Поэтому у него меньшие шансы.

«План вычислений (Plankalkuel)» был разработан немцем Конрадом Цузе, автором различных моделей компьютеров. С его помощью Цузе программировал игру в шахматы. В 1946 году язык уже существовал, однако развития не получил и даже написанное руководство вышло в свет только в 1972 году.

http://lktalks.blogspot.com/2007/06/blog-post_24.html

http://www.infolex.ru/dem1.html

«В след за концепциями падежей, интерпретации, когнитивизма, прототипами существует промежуточная категория описания — семантические роли слова в предложении, прямо не связанные с синтаксисом. Очень часто такую роль реализует падеж… Сведения же о денотативном значении лексемы и ее семантические роли составляют профиль понятия.»